Шамани
Еще один фанфик по "Тане Гроттер", в котором я конкретно поиздевалась над персонажами. В данном случае - над Сарданапалом.


Название: Про доброго дедушку.
Бета: EmmaF
Размер: мини (2651 слово)
Категория: гет
Жанр: драма, ангст
Персонажи, пейринг: Сарданапал/Медузия
Рейтинг: R (с насилием всего одна сцена, но пусть будет)
Статус: закончен
Дисклеймер: Все права на использованных персонажей принадлежат Дмитрию Емцу.
Саммари: Написано по заявке "Сарданапал. Фальшивые улыбки", заказчик изъявил желание увидеть dark!Сарданапал
Предупреждения: Страшный ООС и сопли. Много!

…не успела Медузия дойти до кабинета академика каких-то двух или трех шагов, как дверь распахнулась и в коридор вывалился злющий как Цербер Поклеп. Его маленькие глазки-буравчики горели недобрым огнем, а плешь на макушке немного порозовела.
- Я слишком злой! Это я слишком злой?! – завопил завуч вместо приветствия.
Он попытался схватить Горгонову за локоть, но встретил холодный взгляд и просто поманил ее в сторону.
- А, знаешь,- он резко понизил голос до шепота,- Ему самому давно пора в Дубода-а-а-а!
Заорав, Поклеп рухнул на колени и схватился за горло. Его стошнило.
Медузия без особого энтузиазма осмотрела бьющегося в судорогах мужчину, немного брезгливо взглянула на рвотные массы.
- Спокойно. Мне позвать Ягге?
- Н-не надо,- прохрипел тибидохский завуч. Его голосок и раньше не отличался особенной мелодичностью, сейчас же Горгонова с трудом разобрала два слова.
Поклепа Поклепыча отпустило примерно через минуту. Он уцепился за стену, безуспешно пытаясь подняться на ноги, и неуверенно заявил:
– Я в полном порядке.
Медузия скептически окинула взглядом его потный лоб и грязную одежду, задержалась на струйке крови, вытекающей из одной – левой – ноздри и посоветовала посетить магпункт. Завуч мрачно кивнул и поковылял – правда, в другом направлении.
Доцент Горгонова тихо хмыкнула и вновь шагнула к двери. Потрепала по шерстке заурчавшего сфинкса, толкнула тяжелую створку, вошла.
- Добрый день.
- А, Меди, привет, - кивнул академик, не отрываясь от длинного свитка.
Сейчас ученик Древнира казался вполне безобидным. Вот только Медузия знала, что это не так. Сарданапал кабинетный разительно отличался от Сарданапала-случайно-попавшегося-в-коридоре и уж тем более от того, который ходил на занятия.
Такой академик уже не сюсюкал и не улыбался. Не казался рассеянным и не путал слова.
В общем и целом, он больше не притворялся ни милым, ни добрым.
- Поклепа стошнило у вашего кабинета. Зачем вы так резко…
Упрекать его было рискованно, но Меди, пожалуй, была единственной, кто мог сделать это без вреда для себя.
- Не знаю. Мне захотелось, - пожал плечами Сарданапал. Его желтый ус метнулся к бороде, та пошла волнами. – Кыш, Меди. Не лезь. Сейчас допишу отчет и…
Доцент Горгонова взглянула на него с подозрением. Чем-чем, а любовью к бумагам Сарданапал уж точно не отличался. Книги отчетность Тибидохса неизменно вело заговоренное перо, а ежегодный отчет ложился на плечи Медузии. Сам академик, конечно, был рад ей помочь, но делал это довольно своеобразно. Обычно он отправлял заместительницу за свой стол, а сам садился радом и просто смотрел - но так, чтобы каждый раз, отрывая голову от бумаг, она могла видеть его глаза. То еще зрелище.
В его голубых очах плескался ледяной океан – не замерзающий, но холодный, как жидкий азот. Смотреть в них не следовало, и суровая преподавательница невольно опускала голову, вновь «погружаясь» в отчет. Академика это, естественно, забавляло; и совершенно неясно, почему он лишил себя ежегодного развлечения. Впрочем, большую часть она уже написала… но все равно странно.
Сарданапал дописал предложение, размашисто расписался, поставил печать. Взглянул на Медузию, усмехнулся… и достал из воздуха упаковку шприцов.
- Типичные лопухоидные шприцы, - пояснил он,- Как там они говорят? Инсулиновые.
Он осторожно отделил один шприц, надел на него специальную иголку, воткнул ее в свиток и начал шептать.
Медузия торопливо поставила блок и приблизилась. На свитке плясали тени, игла раскалилась. Нераспечатанные шприцы плавились прямо в упаковке, но мерзкого запаха горелой пластмассы не ощущалось – Сарданапал позаботился.
Закончив шептать, академик выдернул шприц и подул на бумагу. Едва заметная дырочка затянулась, тени исчезли. Пожизненно-посмертный глава Тибидохса материализовал потертый зеленый портфель, положил туда свиток и запечатал его перстнем повелителя духов. Пробормотал пару слов, выпустил искру – печать замерцала лиловым.
- И что это было? - спросила Горгонова.
-Да так… милый запук. Подарок Кощееву. Назовем его «тонкий намек». В последнее время Бессмертник совсем обнаглел. «Гроттер надо судить, Гроттер надо судить!» Живет себе с Ванькой в глуши, пусть живет. Надеюсь, он будет читать это лично, – Сарданапал коротко свистнул, вызывая купидончика.
Медузия отошла от стола и опустилась на диванчик с грифоньими лапами.
- Не думаю я, что хоть кто-нибудь в Магществе читает наши отчеты.
- Читают, читают, - успокоил ее академик, - иначе к чему им тогда придираться? А в этот раз, я уверен, им страшно захочется с ним ознакомиться. Потом – ознакомить начальство.
Доцент Горгонова переплела пальцы и откинулась на спинку дивана:
- И что тогда будет?
Сарданапал повернулся к ней вместе с креслом.
- Хм, Меди... Как минимум, ничего. У них очень сильная защитная магия. Но если я правильно рассчитал, Кощеев почувствует что-то вроде… погружения в лаву. Не настоящего, разумеется. Для настоящего нужен личный контакт, а эта кабинетная сволочь вечно настороже,- Черноморов смахнул невидимую слезу. – Получится вроде иллюзии погружения. Как-то так.
Сарданапал небрежно махнул рукой в сторону дивана и шепнул какое-то заклинание. Салатово-зеленая искра оторвалась от его перстня и скользнула к Медузии. Та попыталась выставить щит, но не успела. Яркая точка погасла сама собой, а тело Горгоновой охватил жар. Доцент осознала, что магии требовался визуальный контакт, и все, что она должна была сделать – отвернуться и не смотреть. Но поздно. Перед глазами поплыло неровное, багрово-оранжевое марево. Медузия отчаянно вцепилась ногтями в диван, пытаясь не закричать. Потом и диван куда-то исчез, но нужда в нем уже отпала – боль настолько усилилась, что женщина не смогла бы издать и звука. Первыми почему-то начали плавиться кости. Потом странный огонь добрался до мышц и в конце ласково, почти нежно прикоснулся к коже. Та скукожилась и осыпалась, как сгоревшая бумага. Новая вспышка боли – и странное марево сменилось благословенной тьмой. Доцент Горгонова полетела в бездну.
Путь наверх оказался долгим и трудным.

- Медузия! Меди!
…длинные черные когти, ледяные глаза…
Доцент Горгонова с трудом разлепила ресницы и обнаружила, что лежит на том же диване, а рядом сидит академик с флаконом в руке. Медузия вспомнила, что в нем было что-то на редкость вонючее – вот только сейчас она ничего не чувствовала.
- Ах, Меди, прости. Я немного не рассчитал,- просто сказал академик.
«Да все вы рассчитали», - подумала женщина.
- Зачем вы мне лжете? Можно подумать, вас мучает совесть.
- Ничего подобного,- заверил ее Черноморов, с преувеличенным любопытством разглядывая флакон. Потом он вскочил, куда-то исчез (куда конкретно, Горгонова не уловила – она была занята, пыталась принять вертикальное положение) и вернулся с чашкой горячего чая. Медузия благодарно кивнула, осторожно отхлебнула напиток (сахара академик насыпал с размахом) и принялась греть почему-то озябшие руки. Сарданапал бросил на нее быстрый взгляд, убедился, что все в порядке, и ушел кормить книги.
Медузия проводила его глазами. Ей неожиданно вспомнилось их знакомство.
Тогда, три с лишним тысячи лет назад, она стала жертвой проклятия… а потом и предательства. Персей, ее первая и единственная любовь, предпочел отрубить ей голову, а оказавшийся поблизости Черноморов из непонятных соображений подменил ее на сочную дыню. Очнувшись, Меди увидела румяного, упитанного толстячка с разноцветными усами и смешной бородой, так не похожего на атлетически сложенных греков, что ей даже и в голову не пришло превратить его в камень. Спаситель стоял перед ней коленях и улыбался той чистой и светлой улыбкой, которой проникся бы даже циклоп.
Медузия до сих пор не знает, как ухитрилась найти в ней фальшь.
Спаситель назвался Сарданапалом. Когда она стала плакать, он взял ее за руку и начал втирать ей какой-то успокоительный бред. Такой же неискренний и фальшивый. Тогда Меди дернулась и, напрягая подживающие голосовые связки, с трудом прохрипела: «Не корчите доброго дедушку!..»
Сарданапала это развеселило. Он вылечил будущую ученицу и взял ее в Тибидохс. Там-то Меди и поняла, с кем связалась. Сомнения касательно личности неожиданного спасителя рассыпались в прах, осталось только одно: и почему это он – белый маг?
Впрочем, к Медузии Черноморов относился неплохо; вскоре она привыкла ко всем его «закидонам», а еще через пару столетий научилась отгадывать основные мотивы поступков.
Сарданапал Черноморов никого не любил, плохо понимал, что значит «дружба», «благородство», «милосердие», «честь» и другие «придуманные ленивыми лопухоидами слова», да и о долге имел весьма смутное представление. Так что он охранял Жуткие Ворота, защищал Тибидохс, учеников и в какой-то степени учителей исключительно в силу клятвы, данной Древниру.
Ну а пытал, убивал, плел интриги и лгал он только для удовольствия. Из пары случайно оброненных фраз Меди сделала вывод, что большую часть своих «милых» привычек ее учитель приобрел с той стороны Жутких Ворот, чему изрядно поспособствовала ныне мертвая ведьма Чума-дель-Торт. По сравнению с ней академик был чистым лапочкой, даром что страшно ее ненавидел.
Впрочем, иные поступки Сарданапала не желали укладываться в привычную схему. Взять, к примеру, его отношение к ней. Он точно не смог бы назвать ее другом, но все же Медузия была для него явно больше, чем ученицей или любовницей. Почему? Может быть, с ней ему было не зачем притворяться?
Но что держало рядом с ним Меди?
И вправду, что?
Суровая преподавательница нежитеведения, в принципе, знала ответ, но боялась признаться в этом даже самой себе.
Доцент Горгонова допила чай и поставила чашку на стол. Ей почему-то казалось, что если она захочет уйти, то академик, подчиняясь каким-то своим непонятным принципам, не станет ее удерживать. Другое дело – убить.
- Меди, мне кажется, скоро занятия, - проговорил Сарданапал, скармливая черномагическим книгам последний кусочек мяса. Он не казался особенно аппетитным, да и книги уже наелись, но передраться им это не помешало. – Ты сможешь идти?
В его голосе не было ни заботы, ни беспокойства или тревоги. Никаких человеческих чувств.
Медузия встала, сделала два пробных шага. Голова немного кружилась, а тело ломило, как у какой-то старушки при перемене погоды. Других симптомов вроде не наблюдалась. Горгонова озабоченно потрогала змей – они висели как неживые и не спешили превращаться обратно в волосы – и сказала:
- Пожалуй, могу.
Она направилась к двери. Сделала пару шагов и неожиданно развернулась. Неожиданно заблудившаяся в ее мозгу мысль казалась довольно логичной. Но все же в ней было что-то… безумное.
- Отпустите меня! – ее голос звучал как шелест пергамента. Чай не особо помог.
Сарданапал вытер руки:
- Не отпускаю. Но ты, в принципе, можешь идти.
- Нет, нет, - доцент Горгонова подошла ближе и заглянула ему в глаза. В этот раз страха не было. Почему-то. Скорее, легкий, чуть отстраненный интерес. – Отпустите меня, и я просто уйду. Поселюсь в лесу и буду изучать нежить. О вас я и вспоминать-то не буду, не то что жалеть.
Сарданапал чуть прищурил холодные голубые глаза. Его разноцветные усы опять разыгрались и принялись дразнить бороду. На фоне абсолютно неподвижного лица это смотрелось особенно жутко.
- Брось, Меди. Я в это не верю, - он говорил абсолютно спокойно, - Я могу отпустить, но ты ведь сама не уйдешь. Просто не сможешь. Я знаю, что больше всего на свете ты боишься жить в одиночестве.
Медузия тихо вздохнула. Змейки постепенно начали оживать. Она неожиданно вспомнила молодого учителя, написавшего заявление об уходе лет двести назад. Сарданапал превратил того в пепел, не дожидаясь, пока он положит перо. Потом академик сказал, что Вернас был шпионом Чумы, но Меди не слишком-то в это верила.
- Без разницы, - твердо сказала Горгонова, - я увольняюсь.
Сарданапал вновь взглянул ей в глаза – нетерпеливо и испытующе. Медузии показалось, что это азотное море покрылось ледяной коркой. Она заставила себя улыбнуться, кивнула.
- Как хочешь, - сказал академик.
Он взял со стола чистый лист, размашисто расписался и поставил печать Тибидохса.
- Не люблю я красивые жесты, но все же… Возьми и еще раз подумай. Завтра вернешь мне с ответом.
Медузия недоверчиво протянула руку, забрала этот лист, еще раз взглянула на подпись. Скользнула по ней тонкими пальцами. Она ожидала какой-нибудь магии, боли, вспышки навязанного извне отчаянья… но этого не было. Похоже, учитель и вправду решил ее отпустить.
- Твой выбор, - продолжил Сарданапал, – Я мог бы сказать, что мне будет тебя не хватать – но это не так.
- А как? – неожиданно заинтересовалась Медузия.
- Просто... – он явно пытался подобрать слова, - это как сахар в чай. Обычно я клал две ложки, а теперь буду сыпать одну. Потеря-то вроде невелика…
- Я люблю чай без сахара, - эта часть фразы далась ей с трудом. Потом… потом вдруг стало так хорошо и легко. Она улыбнулась. - До завтра.
Академик коротко кивнул. Медузия потянула дверь и вышла.
Вслед ей донесся холодный, немного насмешливый голос:
- И, будь добра, позови Поклепа – мы с ним еще не закончили…

Оставшиеся полдня Медузия пересекалась с Сарданапалом лишь дважды. Во-первых, за ужином, где он, как всегда, изображал из себя добродушного Санта-Клауса (сей персонаж всегда вызывал у Медузии отвращение – наверно, из-за какого-то сходства с доброй версией академика). Второй раз они столкнулись в коридоре, вежливо раскланялись и разошлись.
Принять решение оказалось так просто… сначала. Днем Меди, казалось бы, все обдумала, оценила и взвесила. Она легла спать с твердым намерением уехать из Тибидохса. Собрать свои вещи, проститься с друзьями и с академиком, провести по последней контрольной, которую она уже никогда не проверит…
Спала она хорошо… часов до пяти. Потом – резко встала и долго благодарила богов за то, что не успела написать заявление об уходе. Еще через десять минут – пошла за пером. Забросила его в угол. Подняла, взяла в руки и стала разглядывать.
Суровая доцент Горгонова и вправду немного побаивалась одиночества. Последние три тысячи лет она практически позабыла, каково это – жить одной. Общаться с мертвыми статуями, разговаривать с книгами (впрочем, и то, и другое было намного приятней, чем слушать речи живых, недружелюбно настроенных героев).
Потом проклятие ведьмы утратило силу. Медузия оказалась в компании Черноморова. Уж с ним-то она не чувствовала себя одинокой. Тибидохс, Вавилон, опять Тибидохс - и рядом всегда был Сарданапал. С ним было связано столько всего…
Обычно не слишком хорошего.
Сарданапалу нравилось притворяться добрым, но Меди это, естественно, не касалось. Он мог кричать на свою ученицу, а мог и забыть о ее существовании. Не ставил ни в грош ее мнение, делал с ней что хотел, порою даже укладывал в собственную постель (подумав, Медузия отнесла последнее к плюсам). Еще ему нравилось испытывать на ней всевозможные зелья и заклинания. Горгонова корчилась от боли, и он сидел рядом и хладнокровно считал ее пульс.
Впрочем, были и неплохие моменты. Какие-то яркие, светлые пятна, по непонятной причине тоже связанные с академиком.
«Иди сюда и не думай об этом подонке»
«Отставить истерику! Зуби поправится. Я позабочусь»
«Если ты подойдешь к моей Меди…»
Медузия дорожила каждым подобным воспоминанием. Но ведь их было так мало…
К утру сомнения не закончились, но женщина все же заполнила бланк. Как ей хотелось бы знать – всегда бесстрашной, спокойной и собранной – что в этот раз она поступает правильно!
После первой пары у нее стояло «окно». Медузия дошла до знакомого кабинета, постучала в дверь и зашла, не дожидаясь ответа. Академик сидел за столом и что-то читал. При виде нее он отложил книгу и встал. Холодное море его глаз, казалось, застыло в ожидании.
Горгонова протянула ему исписанный лист:
- Возьмите.
Сарданапал взял листок и вчитался в текст. Поправил очки, чуть встряхнул головой, прочитал еще раз. Медузия жадно разглядывала его лицо. Когда-то ей так хотелось увидеть в этих глазах хоть что-нибудь кроме бескрайнего льда. Сейчас там плескались неожиданно теплые искорки удивления.
- Назначить… кого-кого? А, ясно, Ягуна… преподавателем практической магии?- прочитал академик. – И что это значит?
Доцент Горгонова улыбнулась – чуть-чуть, уголками губ.
- Наверно, вы правы. А, может, и нет. Все же я не хочу быть одна. Не хочу покидать Тибидохс.
Сарданапал поднял голову, усмехнулся.
- Не очень разумно с твоей стороны. Но все же… спасибо.
- Не стоит благодарности. На вас мне плевать, - подчеркнуто холодно отчеканила Меди, - Соображения чисто эгоистические.
Уголок его рта чуть дрогнул. Медузия поняла, что это – улыбка. Фальшивая, не фальшивая – теперь ей было без разницы. Если раньше Меди еще могла улететь, то теперь было поздно. Она не отделается от этого существа еще как минимум тысячу лет.
Впрочем, бежать от проблем было не в ее духе. Суровая преподавательница нежитеведения предпочитала бороться с трудностями по мере их поступления, ну или хотя бы принимать их как данность. Так что сейчас она почти презирала себя за ночные метания.
- Ты хочешь назначить Ягуна на место профессора Клоппа?
- Не я хочу, а вы назначили, - уточнила Медузия, - вот подпись, а вот печать. Заявление он потом принесет.
- М-да? И почему ты… я выбрал такого странного кандидата?
Доцент Горгонова пожала плечами и прошествовала на диван.
- Учитывая, что та дрянь, которой Ягун заправляет свой пылесос, еще ни разу не взорвалась… у него определенно талант.
Они замолчали.
Потом академик сказал:
- Хорошо, что ты не уехала. Если б я мог – хотя бы теоретически – испытывать радость…- он оборвал себя на полуслове, щелчком разогнал расшалившиеся усы и как-то буднично сообщил, - Похоже, могу.
Медузия улыбнулась и прикрыла глаза. Завтра это создание точно выкинет что-то еще. Но сейчас… сейчас доцент Горгонова была счастлива.

@темы: dark!Сарданапал, Медузия, Сарданапал, ТГ, фанфикшен